Дипломат же явно испытывал огромное облегчение, что ему не надо никуда ехать самому.

– Если вам понадобятся Энрике или Анджело... – предложил он.

Малко покачал головой. До бочки с цементом дело пока не дошло.

– Кроме вас двоих, – спросил он, – кто знает о предательстве этого парня?

– Думаю, никто, – ответил Хуан Эчепаре.

Малко надеялся, что тот не ошибается. Теперь он уяснил себе, почему тупамарос не убили, а только похитили Рона Барбера.

Он поднялся, дипломат и телохранители последовали его примеру.

– Я буду держать вас в курсе, – обещал Малко.

Хуан Эчепаре с сомнением поглядел на него:

– Боюсь, сеньора Барбера вам не найти. У тупамарос везде тайники. Этих боевиков зовут кротами, потому что они живут под землей и роют себе укрытия в самых невероятных местах. Наверняка они его убьют.

– Надеюсь, я успею найти Барбера до того, – без обиняков ответил Малко.

Пожимая ему на пороге руку, парагваец, понизив голос, сказал:

– Прошу вас никому не говорить, что вы видели здесь донью Марию-Изабель. Я очень люблю ее фотографировать, но ее муж мог бы неправильно истолковать...

– Можете на меня положиться, – без тени улыбки пообещал Малко. – Люди так злы.

Успокоившись, дипломат пожал руки и обоим телохранителям.

– До встречи, кабальерос.

Крис и Милтон глупо улыбнулись в ответ. Кабальерос их называли первый раз в жизни.

Лаура крепко сжала руку Малко и посмотрела ему прямо в глаза.

– До скорого, – сказала она.

Снова появились два охранника. Забравшись в «кадиллак», Крис бросил:

– По-моему, секретарша положила на вас глаз.

– Не дай Бог, – отозвался Малко.

Озабоченный более прозаичными вещами, Милтон Брабек проворчал:

– Сдается мне, что мы попали в дерьмовое положение.

Это еще было мягко сказано.

Длинный «кадиллак» мчался по тихим улочкам Карраско. Малко опустил окно, и машину наполнил теплый воздух. Дело было 27 декабря, в самый разгар южного лета.