– Я хочу кое о чем у вас спросить, – сказал Малко, наклоняясь внутрь машины.

– Но, сеньор, я же вам сказал, что...

Диего Суарес явно сдрейфил.

Малко холодно улыбнулся:

– Вы солгали. Вы что-то скрываете, и я хочу знать, что. На кон поставлена жизнь Барбера.

Малко уселся рядом с полицейским и захлопнул дверцу. Крис и Милтон с трогательной согласованностью устроились на заднем сиденье крошечного автомобиля, зажатые, как сельди в бочке.

Крис вытащил пистолет с шестидюймовым стволом, без лишних слов приставил дуло к затылку Диего и взвел курок.

Услышав металлический щелчок, Диего Суарес вздрогнул.

– Мозги запачкают всю машину, – рассудительно заметил Милтон.

Произнес он это по-английски.

– Что он сказал? – пролепетал Диего.

– Он сделал вам предложение, которое вы должны принять, – вежливо пояснил Малко. – Или вы говорите правду, или вам разнесут башку...

Молчание длилось несколько секунд. И тут Диего в единый миг преобразился.

– Сеньор, все было не так, как вы думаете, – затараторил он.

– Может, сунуть ему голову под воду, на неопределенный срок, – продолжал дурачиться Милтон.

То и дело запинаясь, Диего Суарес принялся рассказывать о том, как он изнасиловал медсестру. Поступком своим он уже не гордился. И без конца косился на Малко.

Вдруг он понизил голос:

– Когда я до нее дотронулся, сеньор, я почувствовал что-то шершавое на правой ляжке. Я отдернул халат и увидел большую родинку очень высоко, справа, почти у...

Он с трудом находил нужные слова. Вид у него был жалкий и отвратительный. Малко дал знак Крису убрать пистолет. Диего Суарес явно говорил правду. Но нельзя попросить всех жительниц Монтевидео раздеться.

– Ладно, – сказал Малко, – пусть это останется между нами.

Полицейский не скрывал чувства облегчения. Малко, сопровождаемый обоими американцами, вышел из «остина». Помочь ему теперь мог только предатель. Молодой человек с «поршем». Хуан Эчепаре, парагвайский посол, был бы рад сейчас узнать, какой жуткий ход приняли последние события. Может, он поможет Малко отыскать крупицу истины.