– Кто давал тебе сведения, гринго?

Удивившись, Рон ответил не сразу.

– Никто никаких сведений мне не давал. Раздался раздраженный вздох.

– Дурак! Ты все равно заговоришь. Ты сойдешь с ума. И тебе не дадут покончить с собой.

Внезапно Рон Барбер изогнулся дугой. Ему на запястье, прямо на мокрую тряпку, поставили электрод. Он застонал, закорчился. Боль была жуткая. Не знавшая жалости девушка повела электрод выше по руке. Барбер чувствовал, как круглый шарик бежит у него по коже, вызывая ужасные, нечеловеческие мучения. Он что было мочи сжимал зубы, лишь бы не закричать, лишь бы выдержать.

Боль прекратилась сразу. Он был весь в поту.

– Все еще не хочешь сказать, кто? – спросил нежный беспощадный голос. – Зря ты... Девушка наклонилась над ним.

– После того, как я кончу тебя допрашивать, ты уже никогда не сможешь спать с женщиной.

Профессиональным движением врача девушка взяла в руки член.

Прошло несколько секунд, продлившихся, как целая вечность. Наконец электрод вошел в соприкосновение с нежной плотью. Девушка прикрепила его твердой рукой.

Рон подумал, что он сейчас взорвется. Он завопил что было сил, так, что, казалось, порвутся голосовые связки, дело зашлось в судорогах, изо рта под капюшоном потекла слюна, глаза закатились.

У него было такое впечатление, что низ живота разорвался надвое, что из него вытягивают внутренности. Что внизу у него одна отверстая рана. Боль была такая невыносимая, что теперь он не мог даже кричать.

Невозможно сказать, сколько это длилось.

Когда он пришел в себя, нежный голос прошептал ему в ухо:

– Совсем как в полицейском управлении, правда? Я не перестану, пока ты не заговоришь. Хоть сдохни.

Она распорядилась снова намочить высохшие тряпки, чтобы лучше проходил ток. Рон весь дрожал с головы до ног и ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, что его член превратился в обугленный кусок дерева.