Джон зашагал по дороге, все еще дивясь увиденному и от всего сердца радуясь удаче друга. Дойдя до опушки, юноша подумал: "Что, если и впрямь попытать счастья? Хотя не верится мне, что такому простаку, как я, на роду написано встретить фею. Вот Грегори - другое дело, он у нас умник". И молодой подмастерье свернул в лес.

Углубившись в чащу, Джон услышал детский плач и увидел девочку с корзинкой в руках. Малютка безутешно рыдала.

- Что за беда стряслась с тобой, маленькая? - спросил юноша.

- Увы, добрый сэр, мама послала меня в лес набрать ежевики, я наполнила корзинку, присела отдохнуть и заснула. Тем временем птицы склевали все ягоды, а новых я набрать не могу, ведь те, что еще остались, висят слишком высоко или прячутся среди ветвей, а если я вернусь домой с пустой корзинкой, мама рассердится.

- Тебе незачем возвращаться домой с пустой корзинкой: я наполню ее для тебя, - улыбнулся Джон. - Смотри-ка: я легко дотянусь до самых высоких веток и в глубину зарослей. Но надо бы мне поторопиться, а не то стемнеет, и ягод не будет видно. - С этими словами юноша споро принялся собирать ежевику.

- Вот удача, что я пошел в лес искать фею, - думал Джон. - А то бы я не повстречал эту малышку, и бедное дитя, страшась упреков, провело бы в лесу всю ночь.

Но, как бы проворно юноша не собирал ягоды, дотягиваясь до веток, что сплелись над его головой, и решительно продираясь сквозь колючие заросли, корзинка наполнялась куда медленнее, чем любая другая на его памяти. Что еще хуже, девочка ни на шаг не отходила от Джона: она горстями зачерпывала ежевику из корзины и жадно заглатывала ягоды, приговаривая с набитым ртом: "Пожалуйста, поторопись, уже темнеет, и мама, должно быть, не может взять в толк, куда я подевалась".

Джону очень хотелось одернуть девочку, чтобы та помолчала и, главное, перестала поедать ягоды, собранные с таким трудом, но юноша думал про себя: "Ничего не стану говорить: бедное дитя, должно быть, изрядно проголодалось, ведь время ужина давно прошло", - и продолжал собирать ежевику так споро, как только мог.