На следующее утро Петер принялся размышлять о том, что ему теперь делать. Никогда прежде дровосеку и в голову не приходило, что один человек может владеть таким богатством. Поэтому его воображение не могло подсказать ему никакого способа истратить эти деньги.

Но, как говорится, попытка не пытка. Взял он одну золотую монету и отправился в город, впервые за всю свою жизнь плотно прикрыв дверь и привалив к ней бревно.

По лесу Петер шел быстро, но, войдя в город, замедлил шаг, потом начал останавливаться то там, то здесь - его поражало великолепие сверкающих витрин, смущали снисходительно-насмешливые взгляды, которые прекрасные дамы бросали на статного дровосека с таким грубым, простым лицом. Он задержался у витрины кондитера, где были выставлены тарталетки, куличи, ромовые бабы, торты, слоеные пирожные, пирожные с кремом и прочие вкусные вещи. Маленькие кремовые озера вытекали одно из другого, лились каскады сиропа, возвышались целые горы хрустящего, хорошо поднявшегося на сильном огне теста.

Петер вошел в кондитерскую. Утолив голод и выпачкав пальцы, шею и даже грудь кремом и сиропом, он получил в обмен на золотой груду серебряных монет и почувствовал, как обременительно быть богатым. Он решил попросить у кого-нибудь совета и обратился к важному толстопузому горожанину.

- Мессир,- вежливо спросил он,- не могли бы вы указать мне какое-нибудь удобное и простое средство истратить деньги?

Ошеломленный горожанин испуганно посмотрел на рослого, сильного парня, сунул ему в руку серебряную монету и поспешил уйти.

Длинный Петер обратился еще к одному прохожему и получил еще одну серебряную монету. "Да так, пожалуй, можно составить себе целое состояние",решил он и почти пожалел, что богаче всех этих трусов, вместе взятых.

Вдруг он увидел здоровенного детину, вроде него самого, который занимал на улице столько места, что, казалось, шагал сразу по обоим тротуарам. Петер подошел к нему и повторил свой вопрос.