В открытое окно врывался ветерок. И вот интересно: запах ветерка все время менялся. То он был сосновым, то речным, а то таким дымным, что хотелось чихать.
Снизу раздался голос Андрея:
— Саша, что это ты все время пишешь? И днем писал и сейчас. У тебя переэкзаменовка, что ли?
Голос раздался так неожиданно, что я не успел ничего придумать и сказал правду:
— Пишу дневник.
— Дневники пишут только великие люди. А тебе писать незачем.
Он, конечно, прав.
16 июля
Когда едешь в поезде, лучше не ложиться на полку, а стоять у окна или ходить по вагону: если ляжешь, то обязательно уснешь. Сегодня днем я лег всего на несколько минут и сам не заметил, как у меня закрылись глаза. Стучали колеса, а мне снилось, что папа взял меня к себе на завод, в свой цех, и там со всех сторон стучали станки.
Проснулся я от толчка в плечо. Я открыл глаза и увидел перед своим носом красное, взволнованное лицо Андрея. Он стоял обеими ногами на нижней полке, на которой с книгой в руках лежал Профессор. Колеса не стучали, не было и прохладного ветерка — значит, станция.
— Сашка, вставай! Скорее! — шептал Андрей.
— Что случилось?
— На станции такую вещь продают! Я через окно увидел. Такую вещь!
— Какую?
— Щенка! Ты понимаешь, щенка… овчарку.
— Щенок — это не вещь, а животное, — скучным голосом сказал снизу Профессор.
— Ну и пусть животное! Но зато какое животное!.. Сашка, мы с тобой обязательно должны купить эту овчарку. Будем ее воспитывать в лагере. А потом привезем в Москву и отдадим пограничникам.
— В Москве нет пограничников, — возразил Капитан.
— Во-первых, в Москве работают самые главные начальники всех пограничников. Они перешлют собаку куда надо. А потом, на Черном море тоже есть пограничники, только морские, — быстро шептал Андрей, все больше краснея от волнения.