Тут же явился Вероник, услышавший вопли на лестнице. Его сопровождал пан Хризантемский.
- Порядок! - крикнул привратник. - Я еду с вами!
Пан Хризантемский уже переоделся в безрукавку Вероника, как видно, символизирующую полномочия привратника.
- В путь! - сдавленным голосом сказал я. - Но надо на каждом шагу остерегаться Алойзи Пузыря. Вы его еще не знаете. Но все-таки запомните это имя: Алойзи Пузырь!
- Алойзи Пузырь, - послушно повторил Вероник.
И вскоре мы уже шагали в сторону порта. Пан Хризантемский решил нас проводить и теперь толкал перед собой тележку с моим сундучком, рюкзаком Вероника, а также оба наших портфеля - ведь ни один приличный человек не сделает без портфеля ни шагу.
В порту стояло множество разнообразных кораблей, а их капитаны громко зазывали пассажиров:
- Сударь! Господа! Кому в Восточную Рододындию? Кому на Берег Охотничьей Колбасы? Сегодня последний рейс на Северную Канифолию!
- Кому в Западные Колготки? Прошу садиться!
- Через час отплываем на Южную Брынзу!
- Кому на Остров Излишков? Только у меня дешево и безопасно!
- Кто желает поохотиться на крокодилов? Есть еще одна каюта до Мыса Мозговой Косточки! Дешево и удобно! Детям за полцены!
Мы выбрали корабль, шедший на юго-восток, ведь именно в этом направлении летел пан Клякса, отправившийся в Адакотураду.
Наш корабль назывался "Акульим Плавником" и предназначался для перевозки грузов, но в трех его каютах могли разместиться еще и целых семь пассажиров. Капитан, хотя и был старым морским волком, об Адакотураде ничего не слышал. Впрочем, он и не мог ничего слышать, потому что был глух как пень.
Наша каюта оказалась уютной, хотя и тесной. Верный своему призванию привратника Вероник тут же принялся надраивать все металлические части, а заодно круглое стекло иллюминатора. В двух других каютах расположился розовод пан Левкойник со своими пятью дочерьми. Он отправился в путешествие вместе с ними, решив выдать их замуж за цветоводов разных стран. Пан Левкойник отличался редкой толщиной; его живот был так велик, что, усаживаясь за стол, он не мог дотянуться до тарелки и потому никогда не наедался досыта. Дочери пана Левкойника не блистали красотой, но их отец утверждал, что цветоводам красота жен и не требуется, поскольку ее достаточно у цветов.