– Я оставила визитку у раковины. На ней номер пейджера, – ответила Сюзанна, с гримасой натягивая сапоги. – Закатишь вечеринку, звони, не стесняйся.

Она уже сделала шаг за дверь, когда он крикнул вслед:

– Эй, погоди-ка!

Она обернулась. Тодд небрежно кивнул на столик у двери.

– Ты хоть допей до дна...

Сюзанна взяла стаканчик виски с водой, который он налил ей, и проглотила остатки.

– Спасибо, – сказала она. – Это меня поддержит.

– А всех остальных свалит с ног, – заулыбался он в ответ.

Когда дверь уже закрывалась, до Сюзанны вновь долетело:

– Эй! Будь поосторожней! Вокруг полно уродов!

Щелк.

Голый, он вскочил с постели и метнулся к двери. Выдернув салфетку из коробочки на столе, он осторожно обернул ею стаканчик, из которого пила Сюзанна.

Подняв его к ночнику у постели, он прищурился, рассматривая отпечатки пальцев на стекле. И так ясно, сгодятся вполне.

– Еще бы, – пробормотал он. – Уроды так и кишат...

Проститутку звали Никки. Ей было тридцать с небольшим, хорошенькая, с длинными светлыми волосами. Косметика маскировала морщинки. Загаром Никки обзавелась в кабинке ультрафиолетового облучения, а улыбку отточили долгие годы постоянной практики; цепким взглядом и голубой радужной оболочкой она напоминала сиамскую кошку-недотрогу. Белые брюки в обтяжку, черный топик с завязками на спине, выставленный напоказ плоский живот – Никки старалась держать себя в форме; похоже, она была из тех, кто следит за своим телом, подобно солдату, содержащему казенное оружие в идеальном порядке.

На ногах у Никки была парочка стильных белых кроссовок на толстой, не меньше десяти сантиметров, подошве. Единственное украшение – увешанный амулетами браслет-цепочка на запястье. Она непрерывно жевала резинку, периодически выдувая большие розовые пузыри совершенно одинакового оттенка.

Никки работала на улице с той поры, как ей стукнуло семнадцать; она как свои пять пальцев знала всю механику здешней жизни.