А в это время пани Людвикова и учитель о чем-то говорили. Но у меня не было времени их слушать. Я, как назло, не мог вспомнить одну важную вещь. Бывает же такое! Принялся высчитывать площадь треугольника и вдруг начисто забыл, как её вычислять. В голове у меня все перемешалось. Я чувствовал, как у меня даже ноги вспотели.

Но вот пани Людвикова стала говорить все громче и громче, как делают люди, когда заканчивают разговор. И вдруг мне словно послышался голос нашего школьного математика:

«Площадь треугольника равна половине произведения основания на высоту».

И как-то машинально я повторил это вслух. Петипасский учитель перестал говорить и внимательно посмотрел на меня. Но пани Людвикова ничего не заметила. Досказав что-то о своем Ярке, она взяла меня за плечо и выставила вперед:

– Вот-вот… Такой же молчун, как и наш Ярка!

Да ты хоть поздоровался с паном учителем?

Я покачал головой. Учитель положил свои руки мне на плечи и весело сказал:

– Мы ещё не успели, правда, Тоник? Мы столкнулись в дверях согласно закону сопротивления неупругих тел!

Я быстро перебил его:

– Мы ещё физику не проходили!

Учитель потрепал меня по плечу:

– Значит, ты кончил шестой? Ну ничего, после каникул обязательно начнете её изучать. А теперь тебе нечего ломать над ней голову!

Мне не верилось: неужели он заговорил о физике только для того, чтобы узнать, в каком классе я учусь? Я с беспокойством ждал, что будет дальше.

Учитель вытащил из кармана брюк часы, взглянул на них и притворился, что уходит. Взяв со стола соломенную шляпу, он подал руку пани Людвиковой и направился к дверям. Но вдруг остановился и спросил меня:

– А про Казин ты слышал?

Да, Руда всё-таки был прав! Сейчас он примется меня экзаменовать. Сердце у меня забилось. Пани Людвикова попыталась меня спасти:

– Он, пан учитель, в наших местах впервые.

Учитель вытянул из кармана веревку и зачем-то начал делать на ней узелки.