Затем река сворачивала влево и терялась за поворотом. У поворота поднимались высокие скалы, поросшие лесом.
Я ещё не успел как следует разглядеть Бероунку, но сразу понял, что буду любить её не меньше, чем Лужнице.
Из-за реки я чуть не забыл о Руде. Он стоял, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, и непрерывно подгонял меня:
– Ну что, двинемся дальше?
В то же время Руда не отрываясь смотрел на пристань, где на якоре стоял паром. Там, возле парома, на мелководье играли какие-то мальчишки и девчонки. Одни из них раскачивали паром, другие просто бродили по воде у берега. Только один мальчишка стоял неподвижно с удочкой в пуках Щ он ловил рыбу. Удочка у него несколько раз дергалась, но рыба все время уходила. Он не умел её как следует подсечь.
Когда-то я тоже не умел подсекать рыбу. И мне, конечно, захотелось научить этого мальчишку.
Но, едва я сделал шаг к парому, как Руда схватил меня сзади за трусики.
– Тонда, прошу тебя, не ходи туда!
Сегодня Руда мне вообще казался каким-то странным: теперь же я и вовсе ничего не понимал.
Продолжая держать меня за трусики, он просил, уговаривал:
– Пойдём-ка лучше домой! Там одни чужие мальчишки. Они изобьют тебя, и ты все каникулы будешь сгорать от стыда.
Если мальчишки собираются драться, это всегда видно по их лицам. Но эти, у парома, только с любопытством посматривали на меня. И ещё я знаю: когда ребята готовятся к драке, то обычно шушукаются меж собой, а эти разговаривали во весь голос.
Я вырвался из рук Руды и побежал к парому. Руда кинулся было за мной, но, пробежав несколько шагов, остановился.
Мальчишки и девчонки перестали играть и уставились на меня. Я не знал, как надо здороваться с петипасскими ребятами, и поэтому крикнул:
– Добрый день!
И все мне ответили хором:
– Привет!
Из этого я сделал вывод, что ребята в Петипасах ничем не отличаются от пражских. Теперь я знал, что надо делать дальше. Поднял плоский камень и пустил его по воде, сделав пять «лягушек». Тогда самый рослый мальчишка тоже поднял камень и сделал семь «лягушек». После этого я заговорил с ним: