Между тем «привидения» стащили с головы штаны и окружили меня плотным кольцом. Они ждали, что я скажу, но мне было не до разговоров. Грудек, уже надевший брюки, подмигнул мне и усмехнулся. Я сразу нахмурился – пусть видит, что я не хочу с ним связываться. Мальчишку, который стоял рядом с Грудеком, звали Индра Клоц. Штаны у него были намного выше колен, а рубашка едва доставала до пояса. Видно, он здорово рос. За ним Лойза Салих, тощий, как жердь, с писклявым голоском. Четвертого звали Мила Ткачек. Его имя было написано чернилами на шапке, которую он держал в руке. Этот был ещё малышом. Он сидел и копался в песке. Остальных я не мог разглядеть, они стояли у меня за спиной, а мне не хотелось оборачиваться.

Петипасские ребята увидели, что я не желаю с ними разговаривать, и стали болтать между собой. Лойза Салих наподдал голыш и сказал:

– Этот Руда и ему подстроил пакость.

Индра махнул рукой в ту сторону, куда скрылся Руда, и добавил:

– Он известный…

Грудек строго посмотрел на Лойзу, который уже примеривался к другому голышу.

– А сегодня Руда хвастал, что вчера этот парень даже упал со страху, так он напугал его.

Я хотел было крикнуть:

«Неправда! Я просто полз по-пластунски!»

Но опять не сказал ни слова. Если бы я заговорил, то, наверное, не удержался бы и разревелся. Так мне обидно было, что Руда меня предал.

Ребята замолчали, ещё немножко поглазели на меня, потом Лойза Салих воткнул удочку в песок и спросил:

– Этот Драбек твой приятель?

Я уже так не считал, но умышленно сказал: