– Остались там ещё кнедлики? Сколько тебе положить?

Настроение у меня все ещё было неважное, но я ответил, что съел бы, пожалуй, штук девять. И начал есть. Отец тем временем прочитал письмо от Корбиков, отложил его в сторону, покачал головой и вернулся к своим блинчикам.

– Вот видишь, как мне не повезло, – пожаловался я.

– Ешь и молчи! – строго приказала мама.

Я завидовал своим родителям – не знают они никаких забот и совершенно спокойно уничтожают свои блинчики. Но как они могут оставаться спокойными, когда у меня такое несчастье!

Ещё раза три заводил я разговор о каникулах, но мама всякий раз меня останавливала:

– Да ешь ты спокойно! Всё будет хорошо!

После обеда отец надел ботинки и куда-то отправился. Вернулся он скоро. Сел у печки на табуретку и, расшнуровывая ботинки, спокойно сказал:

– Поедешь, Тонда, на каникулы в Петипасы.

А мама вытирала тарелки и даже не обернулась.

Только спросила:

– С кем ты говорил, с Людвиком?

– Подай-ка, мать, ножницы. Опять у меня шнурок не развязывается, – вздохнул отец. И только потом уже ответил: – С Людвиком! Ярка Людвик как раз уезжает на практику. Тонда сможет пожить в его комнате.

Я не верил своим ушам. В тот же миг я бросился к отцу:

– Папа, о ком ты говоришь? Обо мне?

– А кто ещё у нас в доме Тонда? – буркнул отец, не поднимая головы от шнурка, который никак не хотел развязываться.

– Значит, я поеду на каникулы! – закричал я во все горло. И тут же недоверчиво спросил: – Но, папа, когда же ты успел договориться?

– По телефону. И, пожалуйста, оставь меня в покое – я никак не развяжу шнурок.

Только теперь я почувствовал настоящую радость.

– А у них там есть река?

– Да, Бероунка, – сказал отец.

– А мельница?

– Турбинная.

– И лес?

Отец поднял глаза:

– Не болтай, Тонда, лучше помоги мне.

Но пальцы у меня дрожали. Пришлось позвать на помощь маму.