— Так этот трюк, по-вашему, пустяки?

— Средней трудности.

— Так-с...— растерянно протянул Канаев. Затем спросил Алексея:— А ваше цирковое амплуа?

— Акробат-прыгун. Труппа Клеменс.

— Почему именно Клеменс?

— Мой прадед в американском цирке Барпума начинал. Принял псевдоним в честь американского писателя Марка Твена. «Твен» ведь тоже псевдоним. Настоящая его фамилия Клеменс.

Эркин Гулям-Хайдар тоже оказался из старинной цирковой семьи. Прадед его был узбекским дорвозом — эквилибристом на наклонно натянутом канате. Дед выступал на площадях городов Туркестана как симдор-эквилибрист и плясун на канате с амортизаторами. Оба предка пользовались огромной популярностью. Работали они безо всяких страховочных приспособлений на головокружительной высоте. И оба погибли. У прадеда пеньковый трос оборвался. А деда сразил из английского винчестера басмач-недобиток— за то, что по случаю Земельно-водной реформы устроил праздничную тамошу, развлекал дехкан в большом ферганском кишлаке.

Ну, а отец Эркина, создав современный номер канатоходцев, работал с семьей уже в системе советских цирков.

— Теперь что?— улыбнулся Эркин.— Сетка внизу натянута.

— Сетка?— тоже улыбнулся Егор Иванович.— Что-то я не видел никакой сетки под тросом, по которому вы сегодня с приятелями прогулялись.

— Извините. Больше не будем. А вообще-то мы этот трюк с Гошей и Алешей отрепетировали. Раз тридцать прошли в цирке по канату. У нас ведь теперь не пеньковый канат, а стальной трос. Проверенное дело.

И еще с удивлением узнал Егор Иванович, что новички, пусть примитивно, но владеют немецким, французским, английским разговорными языками. По первым двум он даже малость прощупал

ребят. Вполне сносно говорят. С правилами, конечно, не в ладах. По понять можно. И словарный запас приличный.

— Как же это вас сподобило, голубчики?—спрашивал Канаев, проникаясь к «мушкетерам» все большей и большей симпатией.