А у него еще в руках две пиротехнические трубки. Он как-то там их воспламеняет и, держа в руках, носится вокруг манежа на головокружительной высоте, да еще вращаясь!.. Гремит, торжествует заключительная часть «Эгмонта»... Из трубок — пламя, искры, дым! Ад кромешный царит в цирке!.. Восторженные зрители вскакивают, гром оваций!.. Действительно, всем аттракционам аттракцион. А после представления началось профсоюзное собрание. Я слонялся по конюшне, ожидая родителей. И вдруг ко мне подошел мальчишка чуточку меня постарше. Лео—Леша, как выяснилось вскоре, и говорит: «Ты что здесь делаешь?» Я сказал — что. «А,— говорит,— слышать слышал, а не видал... Эй, Гога, шагай сюда!..» Подошел Гога-Гуго. Так мы и познакомились. Потом Леша сказал: «Там, возле аэроплана, трубки лежат, они еще теплые. Ты их вэзь-ми. Если друг о дружку постучать, из них искры посыпятся. Честное слово!»

Я пошел и взял. В ожидании родителей мы замечательно проводили время: стукали пиротехнические трубки, и из них действительно сыпались искорки. Не очень много, но сыпались.

Вдруг мы услышали грубый окрик, и еще я почувствовал, как мне заехали по шее. Довольно больно. И тут же я увидел, как Леше с Гогой дали по шеям. Нас поймал на месте преступления моторист, грубый мужчина, пе имевший никакого отношения к цирку. Случайная личность! Это было особенно обидно. Ну Эдер нас бы поймал или Беретто! Все ясно. А то какой-то неизвестный тип. Сегодня он в цирке, завтра еще где!

А тип этот стал орать на нас, гоняться за нами. От него за несколько шагов разило водочным перегаром. Это надо же! Он, оказывается, еще в самолете был «на газах». Факт возмутительный.

И тогда, увертываясь от ухватистых рук моториста, мы стали грозить, что сейчас же побежим на собрание и скажем, что он, тип этот, сидел в самолетике пьяный!.. Тип испугался и, изрытая проклятия и 1розя в следующий раз свернуть нам шеи, куда-то исчез. А мы трое, чуть не плача от обиды, уселись возле стойла ослика по кличке Чудак и стали продумывать планы мести.