Сжавшись в комок, тихий как мышь, Саймон старался определить местонахождение говоривших. Ему казалось, что говорят двое, но мешали птенцы, тихо попискивающие в его руках. Саймон придержал гнездо локтем, стянул шапку не хватало только, чтобы отец Дреозан застиг его в церкви в шапке - и накрыл ею гнездо. Птенцы моментально замолчали, понимая, что наступила ночь. Осторожно раздвинув дрожащими руками края занавески, мальчик вскинул голову и прислушался - голоса раздавались как будто из придела главного алтаря. Их тон казался невозмутимым - его не заметили.

Горели всего несколько фонарей. Огромный купол церкви был почти полностью скрыт тенью, высокие окна, словно плывущие по ночному небу, казались светлыми отверстиями, через которые можно увидеть рай. Прижимая к груди убаюканных, прикрытых шапкой найденышей, Саймон подкрался к краю хоров. Устроившись в затемненном углу, ближайшем к лестнице и стараясь не дышать, он просунул голову между перилами балюстрады - одна щека касалась мученичества святого Туната, другая - рождения на острове святой Пелиппы.

- А ты, с вечным твоим нытьем! - шипел один из голосов. - Я невыносимо устал от этого! - Саймон не мог видеть лица говорящего, тот стоял спиной к хорам, кутаясь в плащ с высоким воротником. Его собеседника, сидящего напротив хоров на церковной скамье, Саймон отлично разглядел и сразу узнал.

- Люди, которым говорят то, чего они не хотят слышать, часто называют это нытьем, брат, - сказал сидевший. - Но я не наушничаю и не плету интриг. Я только хотел предостеречь тебя...

- Ты можешь говорить все, что захочешь! - прорычал первый, злоба в его голосе звучала странно, как боль. - Но трон мой по праву и по желанию нашего отца. Ничто из того, что ты думаешь, знаешь или говоришь, не может этого изменить.

Джошуа Безрукий - так, как часто слышал Саймон, называли младшего сына короля, - резко встал со скамьи. Его жемчужно-серый камзол и штаны, вылинявшие во время долгих странствий, еще носили слабые следы красного и белого цветов; его каштановые волосы были коротко подстрижены. Там, где должна была быть его правая кисть, из рукава торчал закрытый цилиндр из черной кожи.