Я проснулся среди ночи от сердцебиения. Меня разбудили удары собственного сердца. Я попытался выяснить, что мне снилось. Но сон как бы улетучился, растворился в реальности пробуждения. Остались одни удары сердца. И вдруг я ощутил почти физическую горечь обиды, словно раскусил черную дробянку перца. Я старался понять причину этой горечи, и тогда до моего слуха донеслись слова:
- Она не должна была этого делать!
Голос зазвучал так, словно принадлежал не человеку и даже не попугаю, а его воспроизвела какая-то новомодная машина, которую еще как следует не отладили, и слова отдают металлом.
- Она обессилела после трудного похода. Ведь на группу обрушилось стихийное бедствие. И Нина Белова поранила ногу. Надо было принести воды, промыть ей рану.
Так возразил металлическому вполне нормальный голос - мой голос, который я сейчас слышал со стороны.
И снова скрежет железа:
- Надо было думать заранее. Узнать прогноз. И маршрут надо выбирать по силам.
- Маршрут был нормальный. Но начался ливень. От стихийного бедствия никто не гарантирован.
- Вы это комиссии объясняйте, а не мне, - ответил металлический голос.
Видимо, у этой машины были запрограммированы ответы на все вопросы такая современная машина.
И тогда мой человеческий голос сказал:
- А если бы Гена не бросился на помощь?
Я весь напрягся. Даже сердце замерло, перестало стучать. Что ответит машина? Найдет ли ответ, железная?
Нашла. Так просто, не теряя времени, нашла простой и разумный ответ:
- Он бы остался жив.
- Верно! Он бы остался жив, но... - Мой голос захлебнулся. Я по-рыбьи продолжал открывать рот, а слова не звучали. Когда же у меня вновь прорезался голос, я сказал: