— Батер, матер, кратер,— появись!
В стене открылась дверца. Пшик пошарил в отверстии и вытащил круглую шкатулку, отделанную драгоценными камнями. Самбос смотрел очень внимательно и старался все запомнить. Он понимал, что выручить его может только сообразительность. Приемы Неуязвимости помогут лишь в случае нападения. Но на него пока никто не нападал. Пшик поднес шкатулку Пещерному Медведю.
— Ну-ка, ну-ка, потрясем! А то, я смотрю, к вечеру в стране много порядку стало.— Он схватил лапищами сверкающий шар и стал трясти и крутить его. Потом надавил на какой-то камешек и открыл маленькую крышку. Заглянув в нее, Пещерный Медведь довольно прорычал:
— Ну вот, полный беспорядок. Это мне нравится. Опять динозавры с рыцарями схватились... Поставьте на место,— и протянул шкатулку Времен телохранителям. Пшик схватил шкатулку и, высоко поднимая колени, побежал по зеленым плитам к стене. Он забрался на плечи к Щелку и поставил шкатулку в нишу.
— Удались,— сказал он и повторил в обратном порядке слова заклинания: — Кратер, матер, батер.
Дверца захлопнулась, и сразу же на место вернулась картина с пещерным медведем и мамонтом.
— Ну вот, теперь я спокоен на целые сутки,— произнес Медведь.— Могу заняться своими делами. Люблю беспорядок! Ну, пойдем смотреть побоище,— обратился он к Самбосу.
Пройдя несколько коридоров, Самбос вслед за Медведем вошел в другой зал, намного больше первого. Посреди зала — арена, похожая на цирковую. Медведь, переваливаясь, прошествовал в золотую ложу, где стояло огромное кресло в виде елового пня. Все кресло было выложено подушками. Взгромоздившись на них, Пещерный Медведь своим рычанием дал сигнал к началу представления.
Самбос с любопытством разглядывал публику. Рядом с представителями современной эпохи сидели и первобытные люди — лохматые, в набедренных повязках. В отдельных ложах расположились пещерные медведи, родственники правителя. В самом заднем ряду сидел гигантский травоядный ящер, может быть, тот, которого Самбос видел в схватке с подъемным краном. Его длинная шея возвышалась над зрителями. На ней гордо сидела маленькая голова с юркими наблюдательными глазками.