Элевм заботился о том, чтобы людям жилось все лучше и лучше. Под его руководством появлялись новые машины, и люди становились все более свободными. Сначала счастливцы с охотой совершенствовались в ловкости, быстроте, силе. Но постепенно многим из них стало лень участвовать даже в своих любимых праздниках Движения.

— Вот еще,— говорили они,— мы лучше посмотрим, как соревнуются другие.

И усаживались возле ящиков развлечений.

Люди разнеживались, двигались все меньше и меньше. И в это самое время в Счастливии объявился страшный, беспощадный враг, который, как оказалось, лишь выжидал момент, чтобы застать жителей врасплох.

В одну из темных ночей задрожала земля. В небе вспыхнули молнии. Вышли из берегов реки. Зашумели леса. Люди выбежали на улицы. Они решили, что началось землетрясение. В страхе метались они между домами, помогая детям и старикам скорее выбраться на волю.

А когда взошло солнце, народ потянулся к дворцу Справедливости. Из самого большого окна дворца на людей смотрела безобразная старуха.

— Ага-а-а! — визгливо закричала она.— Я покажу вам Шшашливию! Отныне вы будете штраной болежней!

Оказывается, в эту ночь из-под земли вылезла старая злая волшебница Статиса. Была она очень толстая. Передвигалась медленно, прыгая на обеих ногах. От ее прыжков земля содрогалась. На голове у Статисы вместо волос развевались толстые веревки, сплетенные из тонких, но очень прочных нитей. Выдернув нить из веревки, Статиса могла опутать ею любое существо и сделать его неподвижным. Это были нити Неподвижности.

Один-единственный зуб торчал во рту у Статисы — кривой и острый, как клык. Зуб обладал удивительным свойством. Стоило колдунье потереть его о верхнюю губу и сказать: «Хочу все знать», как она сразу получала все сведения о предмете, который ее интересовал. Правда, она сильно шепелявила, и поэтому у нее выходило: «Хошу вшо жнать». Эт было, наверное, смешно. Но люди не смеялись. Они с ужасом слушали эти страшные звуки.