Громкий вопль разбудил Торжикова рано утром. Он потянулся и увидел на экране видеофона пухлую физиономию своего друга Кости Гишина. Гишин, как видно, давно уже встал.

   -А, Костя, - сказал Макс, продирая глаза.- Привет! Ты чего орешь? Не видишь - человек спит!

  -Вот именно, что вижу,- Костя ехидно прищурил свои оленьи глаза.- Потому и ору! Сколько можно дрыхнуть! Слушай, Макс, а ты домашку по космогеологии сделал?

   -Ну, конечно...

  -У, здорово! Дай списать, Максуха! Век не забуду!

  -Я не договорил, Кость!

  -То есть как это?

  -Я хотел сказать: 'Ну, конечно, не сделал!' Ты разве забыл, мы вчера до поздней ночи делали паука-шпиона!

  -У-у-у,- разочарованно протянул Гишин.

  -Костя, заскочи ко мне,- попросил Макс.- Все равно до школы еще полтора часа.

  -А предки? - понизив голос, осведомился Костя.

  -Они на И-56, там проблемы с насекомыми.

  -Точно! - Гишин хлопнул себя по голове.- Ты же говорил мне неделю назад! Это все из-за этого механического урода, он меня совсем достал.

   Прежде чем Костя вырубил видеофон, Макс успел заметить за его спиной робота-наставника Алексика - старого ворчуна и нытика. Он не давал Гишину прохода: 'это нельзя-то нельзя!', 'ничего не говори, не ходи на улицу!', 'так не делай, это не бери!', 'не сморкайся в скатерть, не рви отцовские журналы!'. Обо всех прегрешениях Гишина робот исправно докладывал его родителям. Костя пытался отключить его, но ничего не вышло. Гишину в наказание пришлось съесть дюжину цирюлюмюлек. Кто пробовал цирюлюмюльки, поймет, какое суровое это испытание.

   Алексик такой потому, что Гишин - старший, желая вырастить из сына 'что-то дельное', вложил в память робота данные мозга человека, некогда воспитавшего Александра Македонского. Впрочем, Македонский в Косте пока что и не думал проклевываться...

   2