— Пыли нет? — говорит начальник. — Какой пыли?
— Нету пыли, и всё! — говорит Санька.
Тогда начальник лагеря спокойно так, тихо говорит:
— Вы, ребята, мне вот что скажите: вот здесь, сейчас, вы плясали или нет?
— Плясали, — говорит Санька.
— Ведь здесь же стоять невозможно, не то что плясать...
— Отчего же невозможно, — говорит Санька, — вы же стоите.
Начальник лагеря развёл руками и говорит:
— Удивительные дети!
Он посторонился, а мы с Санькой вышли. Он даже меня не узнал, вот что удивительно!
Всю ночь не спал
— Здорово ты всё-таки тогда в бане сплясал, — сказал Санька, — я был так удивлён, что всю ночь не спал.
А ты постарайся!
Я стоял возле автобуса, а Санька из окошка выглядывал.
— Имей в виду, — говорил он, — завтра все участники похода в городе встречаются, а потом все в кино пойдём, на какую-нибудь новую картину...
— Мне за этот поход так влетело... — говорю.
—...все участники похода пойдут на новую картину, — твердил Санька, — такая у нас традиция...
— Эх, жалко, мне нельзя!..
Автобусы двинулись к воротам, и я за Санькиным автобусом побежал.
Санька весь из окна высунулся и кричит:
— В двенадцать часов встречаемся в Таврическом саду!
Я рядом бегу и кричу:
— Как же я могу, Саня, я ведь никак не могу!..
— А ты постарайся!
— Как же мне стараться, никак мне нельзя стараться!
Санька долго махал мне рукой.
А я ему махал.
Автобусы свернули, и я перестал махать.
Об этом последнем лагерном дне Санька очень выразительно написал в дневнике:
«Больше уже никаких дней в лагере не предвиделось.