О странностях и особенностях жителей Изельвиля можно рассуждать долго, ведь этих странностей великое множество. В таком случае проще посмотреть самим. Плюнуть на всякий случай, как холмовики, через плечо, и начать с леса древесников…

Старый леший Шишел сидел на своем пне и дымил трубкой. Его васильковые глаза неподвижно смотрели вдаль, туда, где терялась главная тропа. Лицо его, несмотря на почтенный возраст, было почти без морщин, с обвислыми щеками, покрытыми седой щетиной. Нос, похожий на крупную каплю, ярко блестел на солнце, словно отполированный.

Он с гордостью посмотрел на свою лошадь, запряженную в небольшую деревянную повозку, сбоку которой большими кривыми буквами было написано 'Зеленый дилижанс'.

— Ну, Марфутка, нонче набегаемся — праздник вечером. — Леший развернулся всем корпусом к лошади и весело ей подмигнул.

Шишел вспомнил сентябрьский день, когда у него началась совершенно другая жизнь.

Он вот так же сидел на пне, уткнувшись носом в газету 'Вечерний сход', и мучительно пытался понять печатное слово. Без очков он в газете прочесть ничего не мог, разве что крупные заголовки, поэтому решил ограничиться просмотром изображений и в десятый раз разглядывал три фотографии на первой полосе, на которых запечатлелись деревья с отпиленными у самого низа ветками. Заголовок сверху кричал: 'Вот те раз! . Леший никак не мог взять в толк, почему раз, если тут явно три — его так и подмывало спросить об этом Флана Эйче, который сидел недалеко на поваленной березе и читал какую-то книжицу. Но делать этого было никак нельзя.

Флан Эйче был ливнасом-древесником, что жил неподалеку от него в высоком дубе. Был он в лесу фигура видная — мало того что руководитель небольшой типографии, да еще и глава лесного схода. Собственно, ради него этот спектакль с газетой Шишел и затеял.