Ливнас захлопнул книгу и внимательно посмотрел на лешего.

— По-моему, это куда лучше, чем сидеть целыми днями на этом пне, — добавил он.

Шишел вытащил трубку изо рта.

— Как ты там сказал, его повозку кличут?

— Дилижанс, — ответил, улыбаясь, Флан.

— Слово-то какое пригожее. Тольки надо записать на бумажке крупными буквами, — проворчал он, попыхивая трубкой.

Он зашел в свой пень и подошел к зеркалу. На его лице была смесь разочарования и любопытства.

'Извоз — ясное дело, не сход. А ежели с другой стороны посмотреть, то тоже должность важная', - его отражение сделало умный вид и оптимистично сверкнуло носом.

— Ну, и чаво ты там не видал? — сердито пробурчала его старуха, натирая ногу мазью.

— Ты, старуха, ничего не понимаешь, — важно заявил леший. — Я теперича… — он поморщился, пытаясь вспомнить слово, которым назывался тот почтенный господин в необычном головном уборе, — генералом буду, — он повернул голову набок, пытаясь рассмотреть свой профиль, похож ли он на того господина.

— И кто ж это такой? — проворчала старуха, заматывая ногу шерстяным платком.

— Это очень важная шишка, — серьезно сказал Шишел, изучая себя в зеркале. — Он распределяет народ по лесу, тебе, стало быть, там нужно быть, а тебе — там, — он взмахнул выпрямленной ладонью. — И ему за это, — он поднял вверх указательный палец, — деньги дают. Только надо, — он снова подошел к зеркалу, — шляпенку какую-нибудь: так лучше голова работает.

Леший подошел к шифоньеру и вытащил оттуда старую помятую шляпу. Торжественно надел ее, и, обращаясь к отражению в зеркале, произнес: