И с той поры каждую ночь он уже являлся к ним обоим, так что король и королева совсем перестали спать. Они лежали всю ночь и думали о своих гадких поступках. А тоненький голосок из темноты то и дело спрашивал:

— Кто украл королевство? Кто убил принцессу? — доводя короля и королеву до полного изнеможения.

Наконец королева сказала:

— Не нужно было убивать принцессу.

А король признался:

— Напрасно я позарился на чужое королевство. Ведь было же у меня свое, и совсем недурное.

К этому времени их руки и лица — от ушей до шеи — были сплошь исколоты, а бессонница замучила их до головокружения.

— Знаешь что, — сказал король, — нужно с этим кончать. Давай напишем Озимандии, чтоб он забирал свое королевство обратно. С меня довольно!

— Давай, — сказала королева. — Только вот принцессу нам уже не вернуть к жизни. О, если бы я только могла воскресить бедняжку! — и слезы закапали у нее сквозь бинты прямо в недоеденное яйцо, потому что разговор происходил за завтраком.

— Это правда? — вдруг спросил кто-то тоненьким голоском, хотя никого в комнате не было. Король и королева от страха прижались друг к другу, опрокинув на пол поднос с гренками.

— Правда? — повторил голосок. — Отвечайте, да или нет?

— Да, — насилу выдавила из себя королева. — Я не знаю, кто меня спрашивает, но это — правда, честное слово! Страшно подумать, как мы могли быть такими гадкими.

— Страшно подумать! — эхом отозвался король.

— В таком случае позовите сюда французскую гувернантку, — приказал невидимый голос.

— Позвони в звонок, дорогой, — сказала королева. — Я уверена, что это голос совести. Много раз я слышала про него, а теперь вот слышу его самого.

Король дернул за шнур с великолепной перламутровой ручкой, и тотчас явились десять безукоризненных слуг в зеленых и золотых камзолах.