"В день пятый уехали они перед вечером, Когда попрощались мы - простились и тронулись. И только уехали - за ними душа ушла. "Вернись", - я позвал её, - спросила: "Куда вернусь? В то тело, где духа нет и крови иссякнул ток, Где кости одни теперь гремят и встречаются?" Ослепли глаза мои от плача безмерного, И на уши туг я стал - не слышат они теперь".

И он пребывал в глубокой печали об отце долгое время и в один из дней, когда он сидел в доме своего отца, вдруг кто-то постучал в дверь. И Нур-ад-дин Али поднялся и отворил дверь, и вошёл один из сотрапезников и друзей его отца, и поцеловал Нур-ад-дину руку, и сказал: "О господин мой, кто оставил после себя подобного тебе, тот не умер, и такой же был исход для господина первых и последних. О господин, успокой свою душу и оставь печаль!"

И тогда Нур-ад-дин перешёл в покой, предназначенный для сидения с гостями, и перенёс туда все, что было нужно, и у него собрались его друзья, и он взял туда свою невольницу. И к нему сошлись десять человек из детей купцов, и он принялся есть кушанья и пить напитки и обновлял трапезу за трапезой и стал раздавать и проявлять щедрость.

И тогда пришёл к нему его поверенный и сказал ему: "О господин мой, Нур-ад-дин, разве не слышал ты слов кого-то: "Кто тратит не считая - обеднеет не зная", а поэт говорит:

Я деньги храню и дальше от них гоняю - Известно ведь мне, что дирхем - мой щит и меч моим И если раздам я злейшим врагам богатство, Сменю средь людей я счастье своё на юре. Так съем же их я и выпью я их во здравье, Не дав никому из денег моих ни фельса. И буду хранить богатства свои от всех я, Кто скверен душой и дружбы моей не хочет. Приятнее так, чем после сказать дурному: "Дай дирхем мне в долг, - я пять возвращу - до завтра.