И, услышав рту историю, царь Китая затряс головой от восторга и проявил удивление и сказал: "Эта история, что произошла между юношей и болтливым цирюльником, поистине лучше и прекраснее истории лгуна-горбуна!"
Потом царь приказал одному из придворных: "Поймите с портным и приведите цирюльника из заточения: я послушаю его речи, и он будет причиной освобождения вас всех; а этого горбуна мы похороним..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Тридцать четвёртая ночь
Когда же настала тридцать четвёртая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царь Китая сказал: "Приведите ко мне цирюльника, и он будет причиной вашею освобождения, а этого горбуна мы похороним, - ведь он со вчерашнего дня мёртвый - и сделаем ему гробницу".
И не прошло минуты, как придворный с портным отправились в тюрьму и вывели оттуда цирюльника и шли с ним, пока не остановились перед царём. И, увидев цирюльника, царь всмотрелся в него - и вдруг оказывается: что дряхлый старик, зашедший за девяносто, с чёрным лицом, белой бородой и бровями, обрубленными ушами и длинным носом, и в душе его - глупость. И царь засмеялся от его вида и сказал: "О Молчальник, я хочу, чтобы ты рассказал мне какую-нибудь из твоих историй". И цирюльник спросил: "О царь времени, а какова история этого христианина, и еврея, и мусульманина, и мёртвого горбуна, который среди вас, и что за причина этого собрания?" - "А почему ты об этом спрашиваешь?" - сказал царь Китая; и цирюльник отвечал: "Я спрашиваю о них, чтобы царь узнал, что я не болтун и я не виновен в болтливости, в которой они меня обвиняют. Я тот, чьё имя Молчальник, и во мне есть доля от моего имени, как сказал поэт: