У смуглых не мало свойств, и если б ты смысл их знал, Твой глаз бы не стал смотреть на красных и белых. Умелы в словах они, и взоры играют их; Харута пророчествам и чарам учить бы могли.

И слова другого:

Кто смуглого мне вернёт, чьи члены, как говорят, Высокие, стройные самхарские копья. Тоскуют глаза его, пушок его шелковист; Он в сердце влюблённого всегда пребывает.

И слова другого:

Я ценю, как дух, точку смуглую на лице его, Белизна же пусть превосходит блеском месяц. Ведь когда б имел он такую точку, но белую, Красота его заменилась бы позором. Не вином его опьяняюсь я, но, поистине, Его локоны оставляют всех хмельными, И красоты все одна другой завидуют, И пушком его все бы стать они хотели.

И слова поэта:

Почему к пушку не склоняюсь я, когда явится На коричневом, что копью подобен цветом. Но ведь всех красот завершение, - говорит поэт, Муравьёв следы, что видны на ненюфаре. И я видывал, как влюблённые теряли честь Из за родинки под глазом его чёрным. И бранить ли станут хулители за того меня, Кто весь родинка? - Так избавьте же от глупых!

Мой образ прекрасен, и стан мой изящен, и цвет мой желанен для царей, и любят его все, и богатые и нищие. Я тонка, легка, прекрасна и изящна, нежна телом и высока ценою, и во мне завершилась красота, образованность и красноречие. Моя внешность прекрасна, язык мой красноречив, мои шутки легки, и игры мои изящны. А ты, - ты подобна мальве у ворот аль-Лук жёлтая и вся в жилах. Пропади ты, о котелок мясника, о ржавчина на меди, о видом подобная сове, о пища с дерева заккум! Тому, кто лежит с тобой, тесло дышать, и он погребён в могилах, и нет у тебя в красоте преимущества, как сказал о подобной тебе поэт: