А этот дом принадлежал начальнику купцов в Багдаде, и ребёнок был его сыном; и была у него ещё дочь, невинная, за которую посватались, и они в этот день справляли свадьбу. И у её матери собралось много женщин и певиц, и всякий раз, как мать мальчика входила или выходила, ребёнок цеплялся за неё. И она кликнула невольницу и сказала ей: "Возьми твоего господина, поиграй с ним, пока собрание не разойдётся".

А старуха Далила вошла и увидела мальчика на плече невольницы и спросила её: "Что у твоей госпожи сегодня за торжество?" И невольница ответила: "Она справляет свадьбу своей дочери, и у неё певицы". И тогда старуха сказала в душе: "О Далила, нет лучше плутни, как взять этого ребёнка у невольницы..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала семьсот четвёртая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что старуха сказала в душе: "О Далила, нет лучше плутни, как взять этого ребёнка у невольницы! И затем воскликнула: "О злосчастный позор!" - и вынула из-за пазухи маленькую медную бляшку, похожую на динар.

А невольница была дурочка, и старуха сказала ей: "Возьми этот динар, пойди к твоей госпоже и скажи ей: "Умм-аль-Хайр за тебя радуется, и твои милости её обязывают; и в день собрания она придёт со своими дочерьми, и они наградят горничных подарками". - "О матушка, - сказала невольница, - а как же этот мой господин? Всякий раз, как он видит свою мать, он цепляется за неё". - "Подай его мне, он побудет со мной, пока ты сходишь и вернёшься", - сказала старуха. И невольница взяла медную бляшку и вошла в дом, а старуха взяла ребёнка и, выйдя в переулок, сняла с него украшения и одежды, которые на нем были, и сказала в душе: "О Далила, ловкость лишь в том, чтобы, так же как ты сыграла штуку с невольницей и взяла у неё ребёнка, устроить ещё плутню и оставить мальчика в залог за какую-нибудь вещь ценой в тысячу динаров!"