И когда Хасан увидел это, он оторопел, и его ум смутился от охватившей его радости. И он взял слиток и перевернул его и, взяв напильник, обточил слиток, и увидел, что это чистое золото высшей ценности. И его ум улетел, и он был ошеломлён от сильной радости и склонился к руке персиянина, чтобы её поцеловать, но тот не дал ему и сказал: "Возьми этот слиток, пойди на рынок, продай его и получи его цену поскорее, и не разговаривай". И Хасан пошёл на рынок и отдал слиток посреднику, и тот взял его и потёр и увидел, что это чистое Золото. И ворота пены открыли десятью тысячами дирхемов, и купцы стали набавлять, и посредник продал слиток за пятнадцать тысяч дирхемов, и Хасан получил его цену. И он пошёл домой и рассказал матери обо всем, что сделал, и сказал: "О матушка, я научился этому искусству".

И мать стала над ним смеяться и воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!.."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Когда же настала ночь, дополняющая до семисот восьмидесяти, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан-ювелир рассказал своей матери о том, что сделал персиянин, и сказал: "Я научился этому искусству", его мать воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!" - и умолкла, затаив досаду.

А Хасан взял по своей глупости ступку и пошёл с нею к персиянину, который сидел в лавке, и поставил её перед ним. И персиянин спросил его: "О дитя моё, что ты хочешь делать с этой ступкой?" - "Мы положим её в огонь и сделаем из неё золотые слитки", - сказал Хасан. И персиянин засмеялся и воскликнул: "О сын мой, бесноватый ты, что ли, чтобы выносить на рынок два слитка в один и ют же день! Разве ты не знаешь, что люди нас заподозрят и пропадут наши души? О дитя моё, когда я научу тебя этому искусству, не применяй его чаще, чем один раз в год, - этого хватит тебе от года до года".