Платить выкуп за них, разумеется, не пришло в голову никому. Но и злоключения самого барона этим не кончились. Приор монастыря соблазнился на заложенные земли, убедил короля через влиятельных родственников в том, что лорд замышляет против него измену. В таких случаях вспыльчивый и мстительный монарх английский Генрих Второй не требовал особых доказательств: голову «мятежника» на копье выставили около королевской тюрьмы, а земли его поделили король и лукавый приор — в награду за донос. Жена казнённого надела чёрное покрывало монахини, а единственный сын Родульф сделался домашним священником — капелланом — в замке двоюродного брата. Ну, а бедные вилланы, разорённые выкупом господина из плена, уплатили королю ещё один налог — за то, что господин оказался изменником.

Всё это вспомнилось отцу Родульфу, пока он неподвижно и с виду спокойно стоял у окна. Мысли, одна греховнее другой, кипели в его мозгу. Ему ли, последнему из рода Стаффордов, на гербе которого девиз: «Вперёд за славой!», служить утреню и вечерню в капелле замка и любоваться, как в поход за славой, блистая доспехами, уходит его двоюродный братец? Между тем, получи он в наследство богатство Гентингдонов… Порывистым движением монах нагнулся и ощупал вьющуюся под окном лозу.

— Она крепка… — медленно проговорил он, — крепче, чем ей следовало бы быть.

Двор перед замком звенел весёлым детским смехом, Роберт, разгорячённый и раскрасневшийся, играл в мяч со слугой — юношей лет двадцати. Они перебрасывали мяч друг другу, и десятилетний Роберт с удовольствием чувствовал, что не уступает в ловкости. День был великолепен. Очень кстати ему удалось увернуться от скучного урока чтения и письма. На учёбе настаивает мать, а отец всегда говорит, что для рыцаря настоящие занятия — война и охота, а за книгами сидят одни монахи и женщины. И Роберту тут хочется верить больше отцу, потому что… ну что может быть милее зелёного леса?