- А что вы будете обедать? - спросил Леша, прыгая рядом со мной. С другой стороны, держась за мою руку, поспевал Тяпкин.

- Молочную лапшу на первое.

- А на второе? - спросил Тяпкин, потому что больше любил второе, а еще больше третье.

- На второе сосиски, а на третье кисель из сухой вишни. Леша даже остановился и отстал на несколько прыжков, нам пришлось его дожидаться.

- Я люблю молочную лапшу,- сказал он, догнав меня.

- Вот как? А Люба не очень. Хорошо. Пожалуйста, идем к нам. А твои семь дедов тебя не хватятся?

- Не хватятся, не хватятся! - обрадованно заторопился Тяпкин, обожавший общество и беседу за едой.- Они его никогда не хватятся, он от них совсем ушел! У него такой противный дед Хи-хи, как Петр Яколич.

- А дедушка хороший,- сказал Леша грустно.- Он меня любит.

- Кто? - не поняла я.- Этот дедушка Хи-хи?

- Тот дед просто. А это дедушка. Один есть такой... Он хороший.

- Ну ладно, так ты домой пойдешь или к нам обедать?

- К вам обедать,- сказал Леша и запрыгал впереди меня. Мы уже шли оврагом к нашей калитке.

- Идите мойте руки.

Я стала накрывать на стол. Не знаю уж, как там приспособился мыть руки Леша, но, возвращаясь в комнату, он с деловым видом тер свои широкие деревяшечки, и лицо у него было серьезным и даже торжественным. Видно, деды держали его впроголодь.

- Куда же мы твоего лешонка посадим? - спросила я Тяпкина.- Прямо хоть на стол сажай.

- На стол сажай! Конечно, на стол сажай! - согласился Тяпкин.- Ты ему полотенце постели - и пусть.

- Я не лешонок! - обиделся Леша.- Я мальчик Володя.

- Какой же ты Володя? - удивилась я.- А кто же тогда Леша?

Я хотела посадить его на стол, но он прекрасно забрался сам по ножке стола и задержался на краю, стоя на коленках. Тут уж я взяла его поперек живота и посадила на подстеленное полотенце. Не хватало еще, чтобы он по чистой клеенке своими баретками топал. На ногах у него были какие-то деревянные квадратные башмачки.