Когда мы о том рассказали нашему папе, он не удивился.

— Да, да. Я вспомнил, — сказал он. — Голуби высиживают птенцов поочередно, вдвоем, а потом их вместе растят, пока те не научатся летать.

Сообщив это, папа взял газету «Футбол — хоккей» и прилег на диван.

Мы уже не раз покупали пшенную крупу. Воробьев на балкон налетало столько, что подсыпать пшено приходилось по три раза в день. Птенцы всё не появлялись. Я стала бояться, что их так и не будет, но папа успокоил меня.

— Это долгая история, пока они вылупятся, — сказал он. — Голубка, кажется, должна сидеть сорок дней, а кто ее знает, когда она снесла яички.

И всё же птенчики наконец появились.

До чего же они были маленькие и беспомощные! Один клюв и мокрые перышки. Сидя на разломанных скорлупках, они прятались под крылья своей мамы, а когда бывали не укрыты — дрожали так, будто на улице мороз, хотя уже подолгу светило солнце и деревья почти по-летнему зазеленели.

Ну и досталось хлопот маме и папе голубям, когда пришло время кормить детенышей!

Было даже страшно смотреть, как они это делали. Птенцы поднимались на своих маленьких ножках, растопыривали угловатые крылышки и широко раскрывали клюв, а родители им вкладывали в него пищу. Но птенцы, наверное, еще не понимали, что им нужно глотать, и только разевали рот. Тогда папа и мама голуби проталкивали им еду в горло. При этом они так старались, что казалось, задают детям настоящую трепку. Теперь птенчики, с раскрытыми клювами, с растопыренными и опущенными вниз крылышками, вовсе не походили на голубей, а, скорее, на каких-то крохотных клювастых пеликанчиков.

Ну, случись, мы бы недоглядели и на балкон выскочил бы Жулька! Я этого ужасно боялась, а Валёнка нарочно меня пугал.

— Вот, — говорил он. — Ты как-нибудь прозеваешь, Жулька доберется до ящика. Проглотит твоих голубчиков, и пуха не останется. Это у него запросто…