- У нее никого больше нет,- упрямо сказала Томазина.

Питер нахмурил брови, давая понять, что не на шутку начинает сердиться.

- Томазина, если ты будешь это повторять, мое терпение лопнет. У этой девушки нашлись новые друзья, и она слиняла. Бога ради, отстань от нее!

Томазина покачала головой:

- Непохоже. Она никогда не умела заводить друзей, это ее всегда удручало. Особенно тяжело ей пришлось во время войны, потому что она наполовину немка, она жутко комплексовала. У нее была ужасная мать - тетя Барбара ее знала. Так что я не думаю, что у Анны были шансы нормально устроить свою жизнь.

- Но она все же получила работу, не так ли?

- Тетя Барбара нашла ей работу - присматривать за дочерью майора Дартрея.

- Как мне жаль этого ребенка.

- Работа была не из самых удачных, но все же она поехала с ними в Германию и прожила там два года. Она писала ворчливые письма, но не уезжала. А потом они поехали на восток, дочку отдали в детский сад неподалеку от дома матери миссис Дартрей, и Анна отправилась к ее кузине, которой требовалась компаньонка. Там она выдержала только месяц. Кузина - богатая женщина, очень нервная и здорово больная; конечно, они не могли ужиться. Анна написала, что уедет, как только кончится месяц. И что она нашла другую работу и напишет, когда туда доберется. Но так и не написала. Как видишь, я не могу не волноваться.

- Не понимаю почему.

- Я не знаю, где она!

- Узнай у той нервной богачки, у кузины Дартреев.

- Она твердит, что не знает. Говорит, Анна ей ничего не сказала. Она из тех ничего не соображающих теток, у которых тут же начинает болеть голова, если попросишь их вспомнить имя или адрес. Я билась с ней полчаса. Просто какая-то медуза, думает только о себе любимой, ни до кого ей нет дела.

- А что, медузы умеют думать?

- Миссис Дагдейл - вряд ли, она только колышется. Я не смогла вытянуть из нее ни слова про Анну. Питер, мне тревожно. Годами Анна писала мне, по меньшей мере, раз в неделю - по выходным и все то время, что жила у Дартреев.