Отчего-то вдруг тихо стало.

«Ага, — подумал про себя Павлик, — Вот, значит, как!»

Но Черного Атамана не так-то просто оказалось смутить.

— Так что ж! — рявкнул он и гордо тряхнул головой. — Где на волков есть охотники, там на охотников есть волки.

Это тоже закон. А мы не тигры, так будем волками. Да и других научим не быть человечьей игрушкой. — И мотнул головой на Стрекозу. — Вот с нее и начнем.

Стрекоза, видно, так изумилась, что и скулить забыла.

— Да что вас покусало в самом-то деле, — протявкала она тонким голосом. — Да что из меня за волчица? Да посмотрите вы на меня!

И лапой дернула голубенький бант на шее. Атласный бант, блестящий под луной. И правда, волки бантов не носят. Это все знают.

— Ха-ха! — презрительно залаяла на Стрекозу Гиена. — Волчица! Ты собакой стань сначала — и на то у тебя вся жизнь уйдет! Кошка персидская! Дур-р-р-ра!

И тут Стрекоза всех удивила. А Павлика — больше всех. Она встала на четыре лапы, наклонила голову, как та Гиена, и принялась рычать. Примерно так, как зарычала бы ее хозяйка Майечка, если бы решила попробовать.

— Я не дур-р-р-ра. И не кошка. А вы — никакие не волки. И не буду я в лесу с вами жить! Я к Майе пойду! И-р-р-р!

Сидящие кругом псы обозленно вскинулись, и кое-кто начал злобно рычать. Теперь уже по-настоящему злобно. Очень злобно. А Павлик взялся за ружье.

— Лезь вон на тот пень, — тихонько распорядился Волчок, одобрительно кивая.

— Зачем на пень? — не понял Павлик.

— Чтоб сверху. Подумают — большой. А я уж отсюда поддер-р-ржу, как сумею.

Павлик совет оценил, влез на пень, заорал папиным голосом: «Ого! Да тут волки!» И выстрелил из ружья. Ружье бабахнуло, как настоящее в телевизоре. И Волчок внизу громко залаял. Он даром что маленький, а лает густым басом, под стать здешнему собачьему атаману.