Толстая женщина отшатнулась, — она была потрясена. Мрачный дядя оторвался от своей газеты и с интересом посмотрел на Юрчика поверх очков. А худощавая громко зашептала:

— Вот видите, видите! Я ведь говорила, что это лилипут. Взрослый человек!

— А почему же он одет, как маленький мальчик: короткие штанишки, носки… Лилипуты одеваются, как взрослые люди! — не сдавалась толстуха.

— Теперь и взрослые носят короткие штаны — шорты. Это ведь модно!

— Ну, так то стиляги!

— А может, и среди лилипутов есть стиляги? Вот и ходят по-модному!

Юрчик не стал прислушиваться к этой беседе, а тем более принимать в ней участие. Он прошел вперед и сел на свободном месте возле окна. Сердце у него взволнованно стучало. Но дед, который сидел в его кармане возле самого сердца и отчетливо слышал этот стук, успокоительно прошептал:

— Ничего, ничего, Юрчик! Ведь я с тобой…

Дальше и вправду все шло хорошо. Толстая и худощавая женщины, а за ними и мрачный дядя вскоре вышли из автобуса, а новым пассажирам не было никакого дела до мальчика, который стоит себе тихонько и никому не мешает. Они, наверное, думали, что его Мама тоже едет в этом автобусе, только сидит где-то сзади, а может, и вовсе ничего не думали об этом… К тому же внимание всех пассажиров автобуса было приковано к тому, что творилось за окнами. Автобус шел по мосту через маленькую речушку, которая только во время весеннего разлива становилась большой и полноводной. Но сейчас была уже не весна, а лето. Разлив давно кончился, и речка вошла в свои берега. Однако сегодня пассажиры с удивлением заметили, что эта речка снова, как и весной, стала широкой, вздулась, забурлила…

Все прильнули к окнам, послышались возгласы удивления, недоуменные вопросы: «Что случилось с речкой?» Мост давно остался позади, а в автобусе еще долго судачили об этом.

Таким образом, на Юрчика никто уже не обращал внимания, и он с дедом в кармане спокойно доехал до города, а там и до Научной улицы.