Умная речь — начало всякого стоящего дела. Не прошло и минуты, как перед каждым из друзей стояла жареная баранина и пенился в деревянных кружках медовый квас.

А через полчаса вся компания пошагала за мужиком. Пан Дыля, не желавший даже и слышать о женитьбе, все норовил в кусты, говоря, что болит живот, но упрямый мужик только смеялся и крепко держал его за рукав.

— Лишнее — в штаны, — повторял он, перешагивая лужи. — Вон там уже моя деревня. Пожалуй, дочь-невеста уже приметила нас…

Пан Дыля зыркал сердито на Чосека, норовил лягнуть его ногою, но Чосек, сознавая вину, все забегал вперед мужика и звенел невинным колокольчиком.

— Это я вас надоумил оженить! Надеюсь, не забудете меня? Видите ли, в такой рваной куртке, как моя, неудобно ни подносить невесте цветы, ни плясать!.. А жених хорош, право, таких женихов сейчас совсем мало или даже вовсе нет!..

— Хорошо, хорошо, — повторял мужик, — там посмотрим, там посчитаемся!

Он привел пана Дылю и его друзей на подворье и запер в бане, сказав при этом приготовиться.

— Ты плут, а не товарищ, — тотчас же вскричал пан Дыля, схватил Чосека и в сердцах шваркнул его о стенку.

— Ой-ей-ей, — заверещал Чосек. — Этак ты выпустишь из меня весь квас и всю баранину! Давай-ка лучше подумаем, как быть дальше?

Пан Дыля покачал головой:

— Боюсь женитьбы больше щекотки. С какой стати я должен сидеть под юбкой у какой-то девицы, когда дни бегут так быстро и, может быть, пропадают последние шансы совершить настоящий подвиг? Что за жизнь без подвигов? Да я и не умею ворковать о всяких глупостях. И вообще, благородные люди женятся только по любви.

— Давайте разобьем окно и улизнем, — предложил Гонзасек.

— Улизнуть теперь, когда нас ожидает свадебный пир! — воскликнул Чосек. — Трюфеля, вишневый сок, макароны по-флотски!.. Посмотрите на этого чудака!.. Сейчас нужно всем хорошенько вздремнуть, а там видно будет!..