Но придворные, которые состояли в сговоре с врагами короля, пытались поколебать правителя:

— Это кто же тебе, мудрый наш Дундук, внушил, что уважаемый Пшик Обормотович двадцать лет тренировался? Это все чепуха, шизофренический бред, происки ура-патриотов! Нам-то ведь известно, что это просто талантливый человек, как и все они там, в заморье, где культура на каждом шагу и где с каждым плевком на землю выбрасывают шелковый платок, каких у нас и во дворце не найти!..

Но все же король настоял на своем, и гонцы поскакали по городам и весям.

Появились они и в Пуховичах, где в это время находился пан Дыля со своими товарищами.

Услыхали они о нужде короля. Чосек и говорит:

— Взялся бы ты за это дело, пан Дыля. Стреляешь без промаха и на шпагах когда-то обучался — рука сильная, не подведет. Правда, на коне сроду не ездил. Но если ходишь по канату, думаю, сумеешь удержаться и в седле.

И Гонзасек стал приставать.

— Нет, — отрезал пан Дыля. — Не боюсь подставить лоб под пулю, если та пуля минует сердце Отечества. Но тут проиграть никак нельзя, тут нужно только выиграть, а я не готов.

Пришли пуховичские мужики и тоже стали бить челом:

— Выручай народ, а то иноземец опять в наши пределы попрет! Все они там, наверху, будут, как всегда, кивать друг на дружку, и не найдется достойного! Надо идти тебе, больше некому!..

Королевский гонец, прослышав про пана Дылю, явился. Усы — до пояса, сабля — до земли. Увидел, усмехнулся:

— Это ты, что ли, готов биться с иноземным бароном Пшиком Обормотовичем? Да он тебя из ноздри укокошит!

Пан Дыля только в кулак покашлял.

— Ну, если он из ноздри, подойди ко мне, гонец, попробуй сокрушить меня саблей! Только предупреждаю: не сокрушишь — шапку твою заберу!

Гонец приблизился, чтобы проучить дерзкого мужлана, протянул властную руку, но пан Дыля, перехватив ее, шмякнул гонца наземь спиною. Тот вскочил с возмущенным бормотаньем, саблю из ножен вытянул и — опять на земле оказался, только уже без сабли. Раз! — и пан Дыля переломил ее об колено.