— Деньги на бочку! — закричал Чосек. — Клянусь вашим сизым носом, хозяин, я знаю, кто перерезал веревку!

— Я честный человек, — сказал пан Гымза. Это была его коронная фраза. — Я никогда не изменяю своему слову. Да, случилась беда, вышло недоразумение. Но мы договаривались, что вы получите деньги не позднее следующего дня. Теперь я не могу заплатить вам. Просто не имею права. Демократия предполагает соблюдение всеми принятых обязательств, а я — демократ.

— Что ж, придется иным путем истребовать с вас должок! Да еще кое-что в придачу — за страхи, которых мы натерпелись, и за опасности, которым подвергались!

— Суд? — прищурился пан Гымза и забарабанил пальцами по столу. — У вас нет никакого документа, да и главный судья, как вам известно, свояк моего шурина. Кто станет обвиняемым и кто истцом — это еще вопрос.

На руке пана Гымзы сверкало кольцо, и взгляд пана Дыли случайно упал на него. Пан Гымза перехватил взгляд.

— Вы грозите, и я мог бы вызвать полицию. Но я добрый человек и не хочу, чтобы обо мне думали плохо. Вот, возьмите это кольцо. Оно стоило гораздо больших денег, чем вы требуете. Но я дарю его, — пан Гымза стянул с толстого пальца кольцо и протянул его пану Дыле.

Помедлив, тот взял кольцо, молча поклонился, и все трое вышли на улицу.

Кольцо пана Гымзы

Приятели тотчас направились к старьевщику Шломоку. Тот брал под залог костюмы, пальто и шапки, скупал часы и иконы, посуду и мебель. Но особенно уважал «старину», под которой подразумевал золотые монеты царской или юбилейной королевской чеканки.

— Поклон Шломоку, — пан Дыля, крякнув, выложил на прилавок кольцо пана Гымзы. — Продаю!

— Мне такую медь босяки с улицы каждый день носят, — сказал старый Шломок, продолжая чистить пальцем ухо. — Десять копеек за цацку, а больше не проси.