– Твой друг, Кузьмич? – строго спросил старший лейтенант, кивая на чучело.

И только после этого обернулся и взглядом остановил младшего сержанта Ушкина, который почесывал свой громадный кулачище.

– Ага… – заулыбался лесник беззубым ртом. – Это я подарочек вам подкинул. Принимаете?

– Браконьер, что ли?

– Не-а… Он без оружия. С фотоаппаратом, вот…

Сергей Кузьмич отогнул край маскхалата и показал большую фотокамеру, висящую на груди чучела. Чучело впервые, кажется, на глазах ментов совершило осмысленное движение и вытащило камеру, показывая полностью.

– И что, он нас пощелкать пришел?

– А хрен его знает. Я на мотоцикле еду, он бежит ко мне… В милицию, говорит, вези. А там, на опушке, машина его стоит. Сам не едет, вези, говорит… Я и привез…

– А зачем? – спросил младший сержант. – Мы его разве вызывали?

– Ты его знаешь? – спросил Седельников, уловив в голосе Вани какие-то странные нотки.

– В гостинице живет. По всему поселку ходил, про снежного человека расспрашивал. Приехал его фотографировать.

– Понятно. Еще один идиот… – Седельников говорил о фотографе не стесняясь, будто того здесь и не было. – А что он такой напуганный? Нашел, что ли, своего снежного человека?

Чучело вдруг закивало с такой яростью, но без слов, что менты заподозрили было недоброе.

– Он что, тебя изнасиловал? – спросил Ваня.

Но фотограф уже отрицательно замотал головой и протянул фотоаппарат, отстегивая тонкий ремешок, переброшенный через шею под маскхалатом.

– Я бы и не повез его, – сказал лесник. – Да там еще это…

– Что там? – спросил старший лейтенант строго, начиная соображать, что в лесу в самом деле что-то произошло, и, возможно, криминальное.