Глеб в нерешительности держал клинок, глядя как на голубоватой стальной поверхности тускло отсвечивает едва заметная багровая полоска; потом перевёл взгляд на руку девочки. Кровь сочилась из пореза и, отмеряя уходящие секунды, капала на землю. Марика напряжённо застыла, ожидая, что кара духов вот-вот настигнет её. Страх сгустком боли ворочался в груди.

— Ну же! — настойчиво выкрикнула она, боясь, что если Глеб промедлит ещё, у неё не хватит сил бороться, и страх погонит её прочь.

Её возглас заставил Глеба решиться сделать то, чего она ждала. В конце концов, порез на руке — недорогая плата за вход в мир магии. Ему не пристало отступать перед тем, что маленькая хрупкая девчонка сделала без колебаний. На мгновение задержав дыхание, он полоснул себя по руке. Боль была такой мгновенной, что Глеб почти не почувствовал её. Мальчик с облегчением улыбнулся и с видом победителя вернул кинжал. Девочка соединила их запястья, так что ранки соприкоснулись. Глеб почувствовал, что Марика дрожит.

— Теперь у нас общая кровь. Ты мне как брат. Варга не прогонит тебя, — с придыханием сказала она и, немного помолчав, добавила, как бы убеждая себя: — Я не нарушила запрета духов, так ведь? Духи простят.

Глеб не понял, было это утверждение или вопрос, но вдруг осознал, как сильно она боится, и его обжёг стыд за то, что он думал лишь о себе. Ему захотелось избавить её от страхов, защитить. Он взял её руки в свои ладони и искренне произнёс:

— Ничего не бойся. Я никогда, никому не позволю тебя обидеть. У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Я не забуду того, что ты для меня сделала.

Марика и не знала, что умеет плакать. Глазам вдруг стало жарко. Она отвернулась и закусила губу, чтобы не дать слезам выплеснуться наружу. Она не должна быть слабой.

— Дай руку, — стараясь не глядеть на Глеба, сурово сказала она и, склонившись над ранкой, что-то бегло зашептала на своём языке. Лицо девочки было так близко, что Глеб ощущал на руке теплоту её дыхания. Скоро кровь остановилась, и ранка как по волшебству затянулась тонкой пленкой.