Однако мальчик знал, что если родители не объясняют свои поступки, то лучше не приставать к ним с расспросами. Поздно ночью его разбудил шум во дворе. Он выглянул в окно и увидел карету. Злата вернулась. Мальчик подождал, когда она придёт к нему в комнату, но она всё не шла, наверное, думала, что он спит и не хотела будить. Тогда он сам поспешил к ней поздороваться. Дверь в малахитовую комнату была прикрыта неплотно, и до него донеслись приглушённые голоса родителей. Мальчик хотел войти, но услышанное заставило его остановиться и приникнуть к щели.

— Не понимаю, если это колдовство, то почему Чародей не может развеять чары? — раздосадовано произнёс король.

Заложив руки за спину, он нервно вышагивал по комнате, как делал всегда в минуты крайнего недовольства.

— Потому что от каждого заклинания есть своё средство, как и от каждой болезни. Нельзя лечить насморк таблетками от кашля. Ты говоришь так, будто осуждаешь меня за то, что я не уговорила Чародея помочь нам.

Глеб не видел лица матери, но её голос дрожал, как будто она вот-вот расплачется. Король подошёл к ней и примирительно произнёс:

— Не сердись. Я не хотел тебя обидеть. Но ведь должно же быть какое-то средство.

— Оно есть.

— Так что же ты молчишь!

— Потому что мы им никогда не воспользуемся. Никто не в силах расколдовать Глеба, кроме него самого. Для этого он должен либо уничтожить зеркало и избавиться от двойника, либо освободить Гордея. Я на своём опыте знаю, как труден и страшен путь тех, кто бросает вызов колдовству, и не хочу, чтобы наш сын ступил на него.

В комнате стало так тихо, что Глеб затаил дыхание, боясь, что его услышат. Слова отца приговором прозвучали в тишине.

— Ты права. Он ничего не должен знать. Лучше пусть остаётся, таким, как есть, чем мы потеряем его. Мало ли на свете людей маленького роста.

Глеб медленно отошёл от двери. Услышанное ошеломило его. Ему уже доводилось встречаться с Ведуньей из Лисьей Норы, и у него не было желания вновь сталкиваться с магией и колдовством.