— Вы не думайте, он имеет в виду совсем не то, что на картинке у девушки рука отрезана, а то, что разрез мог сделать только человек очень маленького роста, — пояснил выкрутасы друга Илья.

— Может быть, ребенок? — предположил Костиченко.

— Нет, рядом с нами ни одного ребенка не было. Зато стояла женщина очень маленького роста…

— Лилипутка; что ли? — заинтересовался милиционер.

— Почти что, — ·согласился, Илья. — Нам еще тогда она очень не понравилась. У нее лицо такое… Ну, на сову она похож…

— Да, противная она была, — вставила немного пришедшая в себя Лена.

— Ну, что противная, это понятно, — сказал Костиченко, снова принимаясь что-то писать в тетради. — Будьте добры, опишите мне ее поподробнее.

— Маленькая такая… — начал Дима.

— Волосы прямые, длинные, собраны в хвост и гладко зачесаны, — добавила Лена.

— Платье темно-синее, с широкой юбкой, — внес свою лепту Илья.

— И лицом на сову похожа, — закончил словесный портрет предполагаемой преступницы Дима.

— Про сову я уже слышал, — заметил Костиченко. — Теперь нам нужно решить один вопрос…

— Какой? — поинтересовался Дима.

— Будем ли вносить кольцо в опись?

— Конечно будем, как же иначе? — возмутился Илья.

— Зачем? — терпеливо поинтересовался милиционер. — Я же уже сказал, что все равно его не найдут! Так зачем же зря стараться?

— А может, все-таки найдут?! — с надеждой в голосе предположила Лена. — Оно ведь старинное, таких очень мало.

— Ну хорошо, — устало вздохнул Костиченко. — Дело ваше, пусть ищут!

Он снова вписал что-то в свою тетрадь, затем покопался в ящике стола и протянул Лене листок бумаги.

— Пиши заявление.

* * *

— По-моему, ничего они не найдут, — сказал Дима, покидая вместе с друзьями здание милиции.

— Вообще-то мне тоже кажется, что дело безнадежное, — поддакнул Илья.