– Утюг! – подсказал Василий.

– Утюг, – согласился Семен. – Света нет, опять же. Да ничего, короче, не работает. И как тогда жить?

– Ну, если более масштабно, – протянул Рогов, – то я ведь, Семен, как рассуждаю. Чисто логически. Ты вот глянь на небо, сколько звезд там. Вон их там сколько. Не сосчитать. Хоть… лопатой греби. Так неужели только на Земле разум есть? Вряд ли.

– Такого, как здесь, точно нет, – уверенно сказал Семен.

– Ну, не такой, так другой! А если разум есть – то почему прилетать не могут?

– Чего ж они в контакт с нами не вступают? – усомнился Семен.

– Да как же не вступают? Инженера вот потырили. Может, мы для них муравьи. Ты ж с муравьями как в контакт вступаешь? Пошевелишь палочкой и все.

– Как-то не очень приятно себя муравьем чувствовать…

– Погоди. Сейчас приду… – встал Василий. – Сколько можно его ждать…

Пошел в глубь сада, остановился возле кустов и оросил ботанику упругой задорной струей. В это время из туалета вылез изрядно застрявший там Стрельцов. Увидел спину Рогова, заговорщицки подмигнул Семену, подкрался к Василию и схватил его за плечи:

– С нами полетишь!

Рогов аж вскрикнул от неожиданности.

Лететь «с ними» все-таки не входило в его планы.

Интересно, но так… теоретически.

Вряд ли это входило и в планы болезного художника Серебрякова, однако же…

Утро принесло новую весть. Опера проснулись от крика возбужденно вбежавшего в их комнату Федора Ильича.

– Братцы, подъем! Художник исчез!

– Какой художник? – разлепил глаза Рогов. Ему всю ночь снилась операция по поимке особо опасного убийцы по кличке Сосулька, и спросонья он даже не сразу вспомнил, где находится.

– Вчерашний! От физкультуры освобожденный!