Когда Джонни пробыл головой лет десять или около того, он женился на Тине, и утром, в день своей свадьбы, они отправились вместе проведать дракона.

Этот дракон стал совершенно ручным, и его ржавый панцирь местами отвалился, а под ним дракон был так мягок и пушист, что его приятно было погладить.

И он объявил им:

— Не понимаю, как я мог когда-либо есть что-нибудь, кроме хлеба и молока. Ведь я теперь совсем ручной дракон, не правда ли?

Они согласились с этим, и дракон продолжал:

— Я такой смирный, что вы, быть может, попробуете отвязать меня?

Некоторые люди, конечно, побоялись бы довериться ему, но Джонни и Тина были так счастливы в день своей свадьбы, что не верили, что кто-либо в мире может причинить им зло. Они сняли цепи, и дракон сказал:

— Извините меня… я на минутку: там, внизу, есть одна или две мелочи, которые мне хотелось бы добыть, — и он направился к таинственной лестнице, спустился по ней и исчез во мраке.

По мере того как он двигался, с него обсыпались все новые и новые куски ржавого панциря.

Через несколько минут они услышали, как он снова с грохотом поднимался по лестнице. Он нес что-то в пасти — это был мешок, полный золота.

— Это мне совершенно не нужно, — сказал он, — вам же, может быть, оно и пригодится.

Они, конечно, очень ласково поблагодарили его.

— Там, откуда я это взял, еще много подобного хлама, — сказал он, — и стал выносить все новые и новые мешки, пока Джонни и Тина не велели ему остановиться.

Итак, теперь они были богаты, так же как их отцы и матери. В сущности, все стали богатыми, и во всем городе не осталось ни одного бедного человека. И все разбогатели без всякого труда, что, как вы знаете, очень дурно, но дракон никогда не ходил в школу, подобно нам с вами, и поэтому не мог всего знать.