— Подожди, я эти еще не нашел.

— Да нет… Эви, слушай! Раньше мне ведь легче было залезать на дерево.

Оттого, что эти слова прозвучали, они показались еще страшнее.

С трудом выпрямившись, он спросил:

— Что ты сказала? У меня в ушах ветер шумит.

— А в том году так шумело, когда ты наклонялся? — быстро спросила она, стараясь не слушать сердце, которое кричало громче ее, только никто не различал его голоса.

У Эви жалко дернулись плечики:

— Не помню я! Целая зима прошла…

— А я помню, — прошептала Мира. — Сейчас уже помню. Только… Как это может быть?

— Теперь я вообще ничего не слышу, — рассердился мальчик. — Ты сама с собой разговариваешь?

— Почему мне страшно?

— Что? Говори громче!

Она опомнилась:

— Лови еще! Да ты попробуй их, знаешь, какая вкуснятина… Я скоро целое дерево съем.

Чтоб он видел, Мира сунула ранетку в рот. На зубах вкусно хрустнуло и растеклось по языку.

«Нечего думать об этом! — Мира жевала так яростно, что от ранетки в два счета ничего не осталось. — Я спрошу у Дрима, и все сразу выяснится. Он ведь скажет мне. Он скажет…»

Прервав ее мысли, Эви попросил:

— Нарви побольше. Нашим отнесем.

— Ну да! Чтоб мне влетело за то, что я на дерево лазила? Вот спасибочки!

— А нельзя?

Ей даже стало смешно: «Вот глупый!»

— Конечно, нельзя! Ты же сам говорил, что я сорваться могу. И они тоже самое скажут.

Ей вдруг, как в виртуальной игре, увиделась она сама, лежащая под деревом. Ноги были некрасиво раскинуты, и одна штанина задралась почти до колена. А голова оказалась как-то неловко свернута на бок и сочилась кровью… Мира быстро сморгнула картинку: «Ничего же не случилось!»