Сложив остальные книги снова в сундук, Уно причесал свои взлохмаченные волосы и, тщательно завернув обе книги, поспешил в соседский двор.
Паулина Пурвинь сидела у окна и напевала свою любимую песню:
Несмотря на возраст, голос у нее был довольно звучный. Уно долго пришлось стучать, пока Пурвинь услышала и впустила его.
— Привет вам от моего дедушки, капитана Леи, — Уно вежливо поклонился. — Дедушка спрашивает, не можете ли вы дать ему ту книгу, которую вчера показывали. Она написана на немецком языке, а он уже давно ничего не читал по-немецки.
— Но это не моя книга, — на минуту заколебалась Пурвинь. — Я ее нашла.
— Дедушка посылает вам взамен вот эти две, — Уно не давал ей опомниться. — Он говорит — здорово красивые. Про любовь.
— Ишь ты… — Пурвинь нацепила очки и начала перелистывать принесенные книги. — Обложки красивые, — одобрила она. — Поблагодари дедушку и снеси ему эту книжку, пусть читает себе на здоровье. Я все равно ничего там не понимаю. Только эти картинки.
— Спасибо, тетушка. — Уно взял книжку и направился к двери.
— Славный ты мальчик, — Пурвинь выпустила его на улицу, — только не дружи с этими хулиганами в нашем дворе. Вчера они моему Пексику ножку сломали.
— Нет, нет… — Уно готов был обещать все что угодно, только бы поскорее убраться отсюда.
Добежав до гастронома, он остановился, чтобы перевести дух, а потом медленно двинулся к мосткам:
— Сколько, простите, на ваших часах?
— Десять пятьдесят восемь, — ответил Атос. — А где книга?
— Пожалуйста, вот она.