Профессор гладил Рене по голове, когда вошли географ и Лантье.

- Как дела? - спросил профессор Арно.

- Пока несет километров по двести в час, должно быть, к Абиссинии, сказал Лантье.

Но в это время новым ударом ветра снизу подняло корабль, и опять этот страшный хруст корпуса заставил содрогнуться Рене.

- Лантье, Лантье! - молил бедняга. - Из чего он, корабль, из чего?

- Внутри корпуса целая сетка из тонких алюминиевых пластинок, они склепаны в целый скелет, и все это обтянуто оболочкой из особой материи... объяснил инженер.

- Это может...

Рене не договорил. В уме его рисовалось, как весь корабль обращается в груду мелких пластинок, хрупких, как алюминиевые ложки, нелепой тряпкой обвисает вся оболочка, и все они вместе, с этим электричеством и машинами, камнем летят в пропасть...

Он не мог выносить дольше этой мысли. Земля, земля! Какая угодно, хоть сейчас броситься в окно, хоть мертвым прилететь на твердую почву.

- Вот, вы знаете, - сказал географ, - в море лучше: гибнет корабль, так хоть можно на шлюпки, на спасательный круг, а тут вот прыгай! - и он указал головой на окно.

- Нет, - сказал инженер, прислушиваясь к хрусту корпуса. - Нет, и здесь есть спасательные средства - парашюты, по числу людей. Они на балконе, сбоку. Садитесь в корзину и бросайтесь с балкона. Парашют сам срывается, летит с вами вниз, по пути открывается, как зонтик, и вы достигаете земли, сидя в корзинке.

- А если море? - спросил профессор.

- Нет, - ответил Лантье, - сейчас и на землю сесть не сладко. Мы над Сахарой, а там сейчас бушует такой самум, что если не перевернет с парашютом по дороге вниз, то все равно засыплет песком на земле в пустыне.

"Лучше пусть песком, - думал Рене, - только бы на земле, на земле!"

- А, так это и были парашюты, - сказал географ, - я их дюжины с три видел, когда ходил наверх. Налево - балкон...

Рене вышел. Страх поднимал в нем решимость.