– У меня в детском кафе, напротив, жена и сын. Регина прекрасно управляется с любым видом техники, – отрапортовал Антон. – Джип под парами на стоянке.

– Мы своим ходом, – ответил Джин. – Так сказать, пешим порядком.

– Я на такси, – впервые за вечер серьезно ответил Дрон.

Полынь взял со стола графин и, поднявшись со своего места, плеснул генералу в рюмку водку.

– Поздравляю, – Родимов посмотрел на Джина, потом на сидевших рядом Батаевых и вздохнул: – Желаю скорого мира в вашей республике, здоровья вам и вашим близким.

– Спасибо, – поблагодарил Джин.

Выпили. На некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием столовых приборов.

– Ну ладно, отдыхайте, – генерал встал. – Только чтоб завтра… – он шутливо нахмурил брови и постучал костяшками пальцев по столу. – Я еще, быть может, из вас хмель марш-броском вытряхивать буду. Кстати, – Родимов взглянул на Антона, – Туманов со своей командой уже вернулись из Афганистана.

– Шах случайно оттуда себе жену-мусульманку не привез? – улыбаясь, поинтересовался Дрон.

Все рассмеялись. Шаяхметов Марат был прапорщиком. Среднего роста, со слегка выпирающей нижней челюстью татарин никогда не лез за словом в карман и был в группе противовесом Дрону.

Когда Кривой и Дыба остановились по сигналу милиционера, стоявшего неподалеку от желто-полосатой ленты, на их лицах не дрогнул ни один мускул. Документы у них были в идеальном состоянии, внешность за более чем десятилетний срок отсутствия в стране изменилась, да и страна уже не та.

Втиснув свою «БМВ» между припаркованными у тротуара машинами, они некоторое время наблюдали за происходившим.

– Слышь, Дыба, – ковыряясь в зубах спичкой, наконец заговорил сидевший за рулем Кривой, – видишь, вон там, у грузовиков, военные ошиваются?