Творилась жуткая паника. Уйцех собрал чемоданы вперед всех. Казалось, он готов был немедля броситься в бегство, позабыв о бедной мамочке и конечно же о нас.

— Давай быстрее, Руся, — нервно гнусавил он. — Зачем тебе эти тряпки? Ты все равно не будешь их носить.

— Это почему же? А если кончится война, что я буду надевать на тельце, и на крылышки?

— Купим новое.

— Куда ты так торопишься? Надо еще собрать моих детей, без них я не побегу.

И лейтенант возносил глаза к потолку.

Наконец, мы все собрались, со вздохами покинули дом, и влились в общую толпу эвакуирующихся. Что тут происходило! Ужасное зрелище! Все чихали и задыхались, щурили глазки, сизая дымка клубилась где-то в арьергарде. Иные, из знатных усачей, побросали все и тащили за собой драгоценное яйцо Каро. Противогазы были только у военных, но они отдавали их детям. Однако же на всех не хватало — детей было очень много. Уйцех, к его чести, отдал свой единственный противогаз бедной мамочке. А она надела его на самого младшенького. Я же просто засунул усики в ноздри, как учили в школе разведчиков.

Стараясь не терять из виду свою семью, я замедлил ход и принялся искать глазами среди движущейся толпы мою Кашечку. Но ее нигде не наблюдалось. Порой я останавливался и пытался вглядываться в каждого проходящего, но трудно было уследить за всеми. Один раз мне почудилось, что Кашечка проскользнула мимо меня. Я догнал ее и окликнул. Она обернулась. Увы, то была ее младшая сестра Пакочка. Но я все равно слегка обрадовался.

— Это ты, Пакочка? А где же Кашечка? Разве она не с вами?

Пакочка опустила усики, и глазки ее наполнились печалью.

— Здравствуй, Стасик. Мне тяжело говорить, но… Случилось несчастье.

Что-то внутри кольнуло меня.

— О чем это ты? Какое такое несчастье?

— Кашечка… Она… Ее… — и Пакочка разрыдалась.

— Ну говори же! — немного разозлился я. — Что с ней? Ее придавила бомба монстра?