- Тебя зачем туда понесло?

А другая говорит:

- А ты думала, ты одна отчаянно любишь?

Гришка говорит:

- Да он и не видал.

Та шляпку вытряхивает, ворчит:

- Люди видали, напишут.

Нет, это не дело, и стали мы сетки налаживать: ждали скумбрию с моря и все готовились. Возились мы до позднего вечера.

Раз прихожу домой. Мне говорят, что ждет меня человек, часа уж три сидит.

Вошел к себе. Вижу - верно: сидит кто-то. Я чиркнул спичку: парень русый, в пиджачке, в косоворотке. Встал передо мной, как солдат.

- Вы, - говорит, - такой-то?

По имени, отчеству и по фамилии меня называет. Я даже струхнул. "Каково? - думаю. - Начинается!" И все грехи спешно вспомнил: очень уж серьезно приступает к делу.

- Да, - говорю, - это я самый.

И парень мой как будто в церкви: становится на колени и бух лбом об пол. Я тут и опомниться не успел - отец мой со свечкой в дверях:

- Это что за представление?

Парень мой вскочил. Отец присунул свечу к его лицу.

- Что это за балаган, я спрашиваю? - крикнул отец.

Парень смотрел потерянно и лепетал:

- Я Федя. Они меня из воды вынули. Мамаша велела в ножки.

- Что-о? - отец со свечой ко мне. - Ты что же, Николая-угодника здесь разыгрываешь? А?

Я уже догадался, что это тот самый паренек, которого я с месяц назад выволок из воды. Я не знал, как отцу сразу все объяснить, но тут Федя уже тверже сказал:

- Честное слово, будьте любезны. Это я был утопленник, а они меня спасли. Благодарность обещаю...

- Никаких мне утопленников здесь! - и отец так махнул свечой, что она погасла. - Вон!! - и ногами затопал.

Федя попятился.

- Ну, уж я как-нибудь... - бормотал Федя с порога.

А отец не слушал, кричал в темноте:

- Двугривенные бакшиши собирать! Мерзость какая! Вон!

Но тут и я улизнул из темной комнаты. За шапку - и к Гришке.