Отец:

- Вам кого?

А эта глазами с отца на меня.

- Да уж кто поправославней, того бы мне.

- А здесь не святейший синод, сударыня, - и вижу: отец шагнул к ней со щеткой.

Тут, слышу, мать быстренько каблучками стукает - и сразу из дверей.

- Это ко мне. Проходите, пожалуйста.

И как-то ловко эту выжигу под локоть, и, пока отец поворачивался, она уже и дверь закрыла.

- Это что за сваха такая? - спросил отец. Но взглянул на часы и поспешил вон.

Я хотел было следом за ним: от греха. Но слышу, за дверью разговор идет тихий. Я немножко переждал и тихонько отворил дверь. Стал на пороге.

Ничего. Вижу: мать ее чаем угощает - еще чай со стола прибрать не успели. Та с блюдечка спокойно тянет и говорит:

- Да-с! А сынок ваш, сударыня, за моего Федю копейку спросил.

- Без запросу, - говорит мать и улыбается.

- То есть как? - и блюдечко на стол поставила. - Вот этот кавалер Федю моего в копейку ценит, - и тычет на меня пальцем.

Мать мне мигнула: молчи, дескать. А сама спрашивает:

- Ну, а ваша цена?

- Как, то есть, цена? - и вытаращила глаза на мою мать.

- Вот, говорите, копейку! Это он малую очень цену поставил, вы недовольны. Так ваша какая будет цена? Рубль? Два с полтиной? Красненькая?

Федина мамаша даже шаль с головы стянула и глазами заморгала.

- Что это? А ты своего во сколько? Вот этого?

- Да он не теленок, я им не торгую.

- А мой-то - гусь, что ли? - и привстала, к матери присунулась. Думал, вцепится.

А мать говорит:

- А коли не гусь, так за чем же дело стало? Нечего ни продавать, ни на сахар менять.